Bicycle trip to Kherson

                                                                  Mariupol-city

       Ж Д А Н О В  - Х Е Р С О Н

                      и л и

        Велосипедная поездка

              Решил вспомнить, как мы всей семьёй на велосипедах ездили из Мариуполя (тогда Жданов) в Херсон.

                Было это в 1983 году. Я, с трудом, но уговорил свою семью поехать на велосипедах в Херсон, где тогда жила мама моей супруги и бабушка наших детей. Мне, тогда, было 35 лет, супруге 34 года, сыну 12 лет, дочке 7 лет. Дочка должна была пойти в первый класс.

              Велосипед был, сначала, только у меня - «Украина».

Обыкновенный дорожный велосипед, без каких-то прибамбасов. Багажник впереди и багажник сзади. Стал вопрос о покупке ещё двух велосипедов. Я оформил на работе в порту кредит и в спортивном магазине  « Олимпия» мы с сыном купили два велосипеда   «Салют».

Домой на одном поехал сын, а я на двух сразу, т. е на своем ехал, а второй  «Салют» вел рядом.  «Салют» мог слаживаться пополам.

            Но тут возникла ещё одна проблема – супруга, практически, не могла ездить на велосипеде. До этого, она лишь один раз садилась на велосипед своего двоюродного брата Аркадия, да и то врезалась на нём в ворота Херсонского порта. Начали учить её ездить. С грехом пополам, научили.

         У себя на фабрике супруга взяла напрокат двухместную палатку,

спальный мешок и котелок. Для дочки мы нашли деревянное сидение, отрезали лишнее и привязали на мой задний багажник. Супруга натушила мяса, закупили разных продуктов, консервов. В общем, совместно с вещами, набили три рюкзака. Для воды приготовили 10-ти литровую пластмассовую канистру. Купили также несколько баллончиков бензина для зажигалок. По карте Украины определили маршрут поездки.

 До Херсона от Жданова расстояние составляет около 450 километров.

             И вот, настал день, намеченный для начала поездки – 5 июля 1983 года. Уже все собраны, надо выходить. И тут выясняется, что забыли вложить пакет с женскими трусами. Я разобрал один рюкзак и положил туда этот пакет. Вышли в 06.30 с пятого этажа на улицу, закрепили рюкзаки на багажниках и поехали. У меня, как сказано ранее, сзади сидела наша медсестра- дочка, у неё была сумка с медикаментами. На переднем багажнике у меня был рюкзак с продуктами и канистра с водой. У супруги и сына на багажниках тоже было закреплено по рюкзаку.

            До Бердянска – одни подъемы и спуски. В гору супруга  ехать не могла, а я и сын поднимались свободно, так что, как только подъем в гору, так мы идём пешком, потом на спуске едем, потом опять пешком. В первый день мы до Бердянска не доехали. Остановились в 18.00 на ночь в защитной полосе. С едой определились так - чтобы мыть поменьше, так как с водой проблема, в котелке кипятили на костре сначала чай, затем там же готовили первое, в основном супы из пакетиков.

На второе кушали консервы. В процессе поездки выработали определенный распорядок. Вставали в 05.30-06.00,до 07.00 -07.30 туалет,завтрак.Потом начинали движение. Около 11.00 находили место в придорожной защитке и останавливались на отдых и обед. С 13.30 -14.00 и до 18.00 снова движение.

             И вот, первый ночлег. Установили палатку, развели костер. После ужина решили лечь пораньше, чтобы и встать пораньше. Я лег в спальном мешке, остальные в палатке. Часа через полтора-два слышу, супруга зовет меня, - Кто-то ходит возле палатки! Я взял фонарик, стартовый пистолет и стал смотреть вокруг палатки. И нашел! ЁЖИКА!

Ведь ежи ходят как люди, топают.

Далее выяснилось, что в спальном мешке спать невозможно. Закроешь-очень жарко, откроешь – холодно. Пришлось нам всем четверым спать в двухместной палатке.

    Продолжение смотрите в Жданов-Херсон-2

Tuapse

      Т   У   А   П   С   Е

               1969, etc.

               В первый раз я попал в Туапсе весной 1969 года на т/х «Ейск».

Я работал на нем матросом. Дело в том, что в те, советские, времена, чтобы стать помощником капитана, после окончания мореходки, нужно было иметь определенный плаватель­ский стаж, т.е. ценз.

А я, в силу различных, объективных, причин, за время учебы, его набрать не смог. Вот и пришлось мне, после окон­чания училища, работать около года матросом. Вначале на т/х  «Фирюза»

, а затем на т/х «Ейск». И лишь летом 1969 года я стал помощником. Но это уже другая история.

             А тогда я с женой пошел в ресторан «Туапсе». И вот там, впервые, мы заказали куропатку. И были очень удивлены, когда нам поставили чашу с водой, для мытья рук, после птицы. Супруга тогда перепила и мне пришлось всю ночь за ней ухаживать.

        


   Где-то в январе 1970 года я попал в Туапсе второй раз. Я уже был 4-м помощником капитана на т/х  «Дебальцево».


Мы зашли в Ту­апсе за топливом. Стояли на внутреннем рейде, бункеровались. Наутро надо сниматься в рейс. И вот, вечером, капитан Ефимов Ю. вызывает меня и с претензиями.

Почему не заверены  у капитана порта пустые бланки судовых журналов? А предстоял довольной длинный рейс. Можно было, конечно, заверить журналы судовой печатью, что я делал потом неоднократно. Но тогда капитан серьёзно на меня наехал. И, где-то в 23.00 я вызвал катер и поехал на берег. Пришел в портнадзор, с вопросом, что делать? Дежурный капитан портнадзора дал мне ад­рес капитана порта и вкратце разъяснил, как найти. Но дело в том, что я в городе-то и днем был всего один раз и ничего толком не знал. А тут ночь, темень, хоть глаз выколи. Но я пошел, а что делать?

           Спрашивал дорогу у случайных прохожих. Поднимался  на какую-то гору. И, около 2-х ночи, вышел к нужному дому. На удивление, в доме, в одной из комнат горел свет. Я постучал, меня впустил сам хозяин. Без лишних слов заверил все мои журналы и я, поблагодарив его, двинулся обратно. Опять в портнадзор. Прошу катер, чтобы добраться до судна. Дали лоцманский катер. Они доставили меня к борту, и я заплатил им 10 рублей (Большие деньги, по тем време­нам). Правда в рубке было темно и они не видели купюры.

Наутро мы снялись на Поти. Там взяли руду, и вышли в длинный рейс. Вернулись мы только в июне и опять таки в Туапсе.

        Так вот, при швартовке к причалу, к нам подошел лоцманский катер и пытался вызвать меня. Скорее всего, они посчитали, что я им сильно много заплатил, и пытались вернуть часть денег. Но я не стал обзываться.

      

А в тот день нас, всю команду очень долго шмонали таможенники. Дело было в том, что изменились нормы привоза тканей за то время, что нас не было в Союзе. Когда мы выходили в рейс, норма была 40 метров в рейс. Мы, естественно, в Бремене и набрали каждый по 40 метров гипюра. Пришли, а норма стала 5 метров в рейс. И договориться невозможно! Капитан даже звонил в Главное таможенное управление в Москву. Бесполезно. Всем, кто списывался, дали по 5 метров, остальное опечатали. А у тех, кто остался на судне, опечатали на судне. У большинства списавшихся, как и у меня, эти 35 метров пропали. Нужно было точно знать из какого порта ты выйдешь в следующий загранрейс, сделать в таможне того порта заявку и туда из Туапсе перешлют твою ткань. Маразм!

         Так вот, таможня в тот день была на судне вместо часа, почти пять часов.

Alexandria

 А Л Е К С А Н Д Р И Я


    A L E X A N D R I A

                  ( Egypt)
  
                1969,etc.

             В египетской Александрии я бывал много раз на разных судах и в разных статусах. Но впервые я туда попал осе­нью 1969 года на т/х «Дебальцево».

На этом судне я начинал ра­ботать помощником капитана, четвертым, конечно.

Судно по­ставили на линию Жданов – Александрия. Мы  в Египет возили уголь. Линия, конечно, была напряженной и малодоходной для нас. Погрузка в Жданове длилась, максимум, 12 часов, а обычно быстрее. В Александрии стояли двое-трое суток. Переход - шесть суток в один конец. Выгружали портальными кранами, что необычно для Александрии.

                




     Когда, уже на других судах, мы приходили в Александрию, то выгружали нас нашими же стрелами, а в трюмах, да и на берегу, пахали вручную. Любую руду насыпали мотыгами в плетеные корзины, ставили на весы, потом подавали на плечи грузчику. А он бе­гом бежал и высыпал на кучу.

                         Я, как-то, спросил стивидора (руководителя работ), а почему вам не поставить краны? Он ответил, что ручной труд дешевле. Потом показал мне одного грузчика. У него, - говорит,- четыре жены и он ещё не каждый день выходит на работу. Значит хватает.

                  




   Воровали в те времена, в Александ­рии, страшно. Металл, особенно цветной, канаты. Да и все, что плохо лежит. У  трапа мы ставили двух человек, вместо одного и стоял помощник, на ночь трап поднимали, а на бак и корму выставляли вахту бдительности.

                     Как-то стоял я вместе с вахтенными у трапа. А всех праздношатающихся мы уже знали в лицо. Вдруг один пропал. Я бегом по судну. Нашли его на главной палубе на другом борту  под трапом. Он голой пяткой пытался открутить бронзовую заглушку. Выгнали их всех на берег. А тут два полицейских. И те начали их лупить палками. Двое прыгнули в воду, остальные убежали.

                 




  В то время покупать в Александрии нам было не­чего. Ну, кроме фруктов, конечно. Фрукты были относительно дешевые. Апельсинами обьелись. У нас,  в Союзе, их, практически, не было. А так несколько раз нас возили на различные экскурсии. Там был большой и хороший зоопарк.

                   Удивительные вещи наблюдали. Приходит клерк из конторы капитана порта. Обычный клерк, самого нижнего ранга, бумажку принес. Так вот, с ним идут ещё три чело­века, помощники. Один несет папку, другой портфель, третий  ручку. И все ждали какого-нибудь презента. Обычно давали сигареты.

                  Как-то мне надо было позвонить в контору капитана порта. Я пошел в столовую на территории порта. Ну, о чистоте говорить не будем. А вот кушали они все одно и тоже. Крупные коричневые бобы с подливой. Запивали стаканом так называемого кофе(бурда обыкновенная, чуть закрашенная небольшим количеством кофе). А большинство грузчиков обед приносили с собой. Видели неоднократно, что они кушали. Тонкий та­кой лаваш,у нас сейчас такой же появился, и в нем зелень. И всё! По причалу ходил разносчик, носил такое же странное кофе и воду. Платно, конечно.

                  А вот общаться с египтянами было легко. Все, кто с нами общались, знали английский. И говорят они также, как и мы. С англи­чанами, например, общаться сложно. Они говорят быстро, съедают по пол слова и т.п. А у американцев, так вообще свой английский.

D A R D A N E L L E S

Пролив

Д А Р Д А Н Е Л Л  Ы

     D  A  R  D  A  N  E  L  L  E  S




                 31 декабря 1972 года п/х «Василий Головнин» шел проливом Дарданеллы. Шли мы в Александрию, Египет, с каким-то грузом.

Даже в проливе мы чувствовали, какая отвратительная погода. И все просили капитана Мокроусова остановиться в проливе, на якорной стоянке, чтобы встретить Новый год. Тем более, что прогноз погоды, принятый радистом, был не утешительным.
                Капитан долго сомневался, но, в конце концов, решил выйти в Эгейское море. Вышли на вахте старшего помощника, и я принял вахту в 20.00 уже в море.


Так как был очень сильный шторм с ураганным встречным ветром, то капитан принял решение идти не по нужному курсу, а против волны, т.е., приблизительно, на юг. Я постоянно контролировал местоположение судна и видел, что мы, практически, стоим на месте. Такой сильный был встречный ветер. Ну и качка, понятно, была сильная.
         




   Когда, накануне, обсуждалась предстоящая встреча Нового года, капитан сказал, чтобы на столах, кроме воды «Березовская» ничего не было. Тогда пластиковых бутылок ещё не было, так что данная вода, кто помнит, была разлита в обыкновенные стеклянные бутылки, емкостью 0.5 литра. Ну и, конечно, все сделали соответствующую заготовку. То есть налили в бутылки из - под воды водку. Ну, а повара приготовили что-то праздничное на стол.
              За четыре часа вахты мы смогли пройти, по такой погоде, всего три мили(1 морcкая миля-1852 метра). Второй помощник, со своим рулевым, сменил меня на 15 минут раньше, т.е. в 23.45,чтобы мы смогли успеть на встречу Нового года.
              Спустились в столовую команды. А там гулянка! Словно и нет сильнейшего шторма  за бортом. Нам  выделили отдельный стол. Механику с машинистом и мне с матросом. Стол уже был накрыт, а выпивку мы принесли с собой. Капитан сидел вместе со старшим механиком, Героем Социалистического труда Печинским К.,помполитом и врачом Зотовым П.Н.
            Врачу Петру Николаевичу Зотову, в те времена, было уже за 50 лет, он был майором медицинской службы в отставке. В медицине это немалое звание. Помню, что он постоянно просил буфетчицу, чтобы кок ему ложила  гузночки от всех куриц, готовившихся в какой-либо день. Как-то кок забыла и выбросила все гузночки, так он сильно обиделся.
            К усилителю от кинопроектора подключили магнитофон и крутили музыку. Туда же подключали микрофон и все, кто желал, горланили песни. Сразу после встречи Нового года, открывается дверь в  нашу дискотеку, и какая-то неизвестная женщина  влетает и танцует цыганочку с выходом. Присмотрелись – это стармех Печинский переоделся  в женское платье.

Справа Герой Социалистического труда старший механик К.Печинский

 И танцует. Доктор падает от смеха и кричит, - Ой, усерусь! Ой, усерусь! (я, конечно, извиняюсь за такие подробности)

Оказывается, что он выпил стакан водки и налил себе, как он думал, воды «Березовской», и запил. Оказалось – тоже водка. Развезло его быстро. Вскоре его отвели в каюту.

              Но шторм-то продолжался. На палубе стоять было невозможно. А у нас продолжалась гулянка. Так как женщин на всех не хватало, то танцевали мужики с мужиками. Помню, как один наш могучий матрос, в пылу азарта, поднял своего партнера так, что тот головой довольно сильно стукнулся о потолок. А микрофон так вырывали друг у друга. Каждый хотел что-то сказать или спеть.
             Праздник продолжался до 03.30.Лишь тогда все разошлись.
           На подходе к Александрии капитану Мокроусову пришло известие о какой-то трагедии в его семье. Самолетом ему прислали замену-капитана Белова. Больше я его никогда не видел.