Azov,Black & other seas - 6

      А З О В С К О Е,

                     Ч Е Р Н О Е

                               и

                            Другие моря – 6

               На п/х «Василий Головнин» я попал в 1969 году.


И вот люди из штатной команды рассказали мне, как этот пароход чуть не сгорел в Ждановском порту. Они тогда привезли хлопок и сизаль и стояли под выгрузкой у причала Ждановского порта. Это был выходной день, суббота или воскресенье. Вдруг, в одном из трюмов, загорелся груз. Никто ничего не мог понять, откуда огонь.

                  Как оказалось, у одного из работников порта (он до сих пор ещё работает в порту, хоть ему уже далеко за семьдесят) была свадьба. И решили сделать фейерверк, стали стрелять ракеты из ракетницы. А так как свадьба проходила в поселке Моряков, который находится на горе, над портом, то одна из ракет прилетела в порт и попала в трюм п/х  «Василий Головнин» с сизалью и хлопком.

               Как только не пытались потушить, ничего не получалось. Специальными захватами, краном, брали горящую кипу, и опускали её в море. Держали её до получаса. Вытаскивают, а она продолжает гореть. Если не ошибаюсь, потушили только тем, что залили пеной весь трюм, т.е. прекратили доступ кислорода, и закрыли на несколько суток.

               А теперь несколько вставок  из различных публикаций –

А смутьян остался жив

Но на то были соответствующие причины, чего нельзя сказать о кораблекрушениях мирного времени, начало которым положил «Бакинский комсомолец». И сейчас, по истечении стольких лет, Виталий Торорощенко уверен, что не шторма, а высшие чиновники погубили «Рокшу», «Илью Мечникова», «Комсомолец Калмыкии» и другие суда АМП. В частности, капитан «Умани», грузившейся мерзлой рудой, трижды предупреждал руководство о неизбежности катастрофы. Еще более решительно повел себя второй помощник, отвечавший за погрузку. Он упаковал чемодан и, невзирая на протесты капитана, покинул судно. Слова помощника, с которыми он обратился к остальным членам экипажа, оказались пророческими:

- Первый же шторм в Атлантике отправит «Умань» на дно. В этой связи предлагаю последовать моему примеру. Но не из-за трусости, а в  знак протеста...

В назидание другим смутьяна наказали по всей строгости: закрыли визу и осудили. Что же касается чиновников Минморфлота, то они, как и следовало ожидать,  вышли сухими из воды, списав  «Умань» на бушевавший в Бискайском заливе шторм. А настоящей причиной являлась оттаявшая в теплых водах железная руда.

Из газеты –Donbass.UA

О гибели «Умани» писалось тогда много. Все газеты, от одесских — «Моряка», «Знамени коммунизма» и «Черноморской коммуны», до московских — «Известий», «Водного транспорта» и «Комсомольской правды», писали о мужестве и героизме моряков. Но о причинах трагедии не писал никто. А причина была в следующем.
В морозный январский день 1964 года теплоход погрузил в Туапсе на Роттердам смерзшуюся железную руду. Отвечающий за грузовые операции второй помощник капитана, понимая, что по выходу «Умани» в теплое Средиземное море руда растает и образовавшаяся в трюмах вода приведет к подвижке груза, что создаст при качке в зимней штормовой Атлантике угрожающий крен, предупредил капитана, что в таком состоянии руду грузить нельзя.
Но капитан не послушал своего помощника. Отход «Умани» в рейс «делал план» пароходству, и отказаться от погрузки означало навлечь на себя гнев начальства.
Второй помощник оказался человеком решительным. Видя, что его не слушают, написал капитану рапорт, собрал чемодан и уехал в Одессу.
За свой поступок он был уволен из пароходства. А «Умань» ушла в рейс. В Средиземном море смерзшаяся руда растаяла, и по выходу судна в штормовой океан из-за подвижки в трюмах разжиженной руды при создавшемся критическом крене теплоход затонул... Погибло 14 человек.
В 2011 ГОДУ в Гамбурге я зашел в Морской музей. Переходя из зала в зал, где представлена вся история мореплавания и выставлены макеты судов — от древних галлер до современных пассажирских лайнеров, супертанкеров и гигантских контейнеровозов, я попал в зал, в котором можно увидеть все виды применяемых на море спасательных средств: гидрокостюмы, спасательные жилеты, спасательные круги, надувные плоты, шлюпки и моторные боты.
Здесь же выставлены макеты буксиров — спасателей и сопровождающих их вертолетов. А на отдельном стенде, занимающем всю стену этого зала, описаны спасательные операции, которые проводили немецкие моряки, начиная с первых послевоенных лет.
Помимо описаний спасения рыболовных судов в Северном и Норвежском морях, я прочитал на этом стенде о спасении моряками немецкого сухогруза «Штуттгарт» пассажиров итальянского лайнера «Андре Дориа», затонувшего недалеко от Нью-Йорка от столковения со шведским пассажирским лайнером «Стокгольм».
Прочитав описание этой трагедии, я уже хотел отойти от стенда, когда вдруг увидел до боли знакомое — «Умань»!
Да, на этом стенде было описание спасения моряками немецкого теплохода «Библос» в ночь с 12-го на 13 января 1964 года членов экипажа советского теплохода «Умань», затонувшего в Атлантическом океане в районе Кадисского залива.
На «Умани» тонул мой друг, Олег Ловкин. К счастью, он спасся. По его рассказу, когда теплоход был уже наполовину в воде, команды оставить судно не было. Сигнал бедствия не дали. Спасательные шлюпки не спустили. Когда судно скрылось под водой, многих затянула образовавшаяся огромная воронка. Олег успел перед этим забежать в каюту и надеть спасательный жилет. Его затянуло под воду метров на 10, но потом выбросило. В ушах была дикая боль, но сознание он не потерял и поплыл к видневшейся невдалеке сорванной со шлюп-балок шлюпке. Она была зачехлена. За ее леера держались подплывшие к ней другие моряки. Боцман забрался на шлюпку и разрезал чехол, который тут же унесло ветром. Боцман помог остальным морякам залезть в шлюпку и стал искать ящик с пиротехникой.
В это время совсем близко прошел советский танкер «Казбек». Олег рассказывал, что хорошо были видны его ходовые огни, даже труба с серпом и молотом. Все, кто были в шлюпке, начали кричать, звать на помощь, но их не услышали и не заметили...
К счастью, боцман нашел ящик с пиротехникой, выстрелил из ракетницы тремя красными ракетами и вскоре шлюпку осветил яркий луч прожектора. Это и был «Библос». Теплоход шел тем же курсом, что и «Казбек», но, увидев ракеты, поспешил на помощь.
С «немца» спустили шторм-трап, но сильные волны не давали находящимся в шлюпке морякам за него ухватиться. Да и сил у мокрых и замерзших людей уже не было. Волны подбрасывало шлюпку до главной палубы «Библоса». И тогда немцы начали выхватывать находящихся в шлюпке по одному...
А вот что я прочитал на стенде Гамбургского морского музея о спасении советских моряков.
«Сухогрузный теплоход «Библос», водоизмещением 12 тысяч регистровых тонн, под флагом ФРГ, шел из немецкого порта Киль во Францию, в Марсель. Ночью с 12-го на 13 января 1964 года в Кадисском заливе в координатах широта 36 градусов 35 минут северная и долгота 07 градусов 45 минут западная, вахтенный штурман теплохода увидел три красные ракеты. Вызвав на мостик капитана, он, с его разрешения, изменил курс, включил прожектор и пошел на сближение с терпящими бедствие.
Вскоре поднятые по тревоге «Человек за бортом» немецкие моряки увидели в луче прожектора шлюпку с людьми. Подойдя ближе и прикрыв шлюпку правым бортом, спустили шторм-трап. Но сильная зыбь и ветер не давали находящимся в шлюпке людям ухватиться за шторм-трап. Волны подбрасывали шлюпку до уровня главной палубы, и тогда матросы «Библоса» начали выхватывать находящихся в шлюпке по одному.
Как оказалось, спасенные были членами экипажа советского теплохода «Умань», затонувшего в Кадисском заливе от смещения в трюмах груза железной руды.
Советским морякам была оказана необходимая помощь. А вскоре их доставили в Гибралтар, где они были переданы представителям местных властей».
Вот так, через много лет, я снова встретился с трагедией «Умани»...

Аркадий Хасин.

Из газеты =Вечерняя Одесса.

          31декабря 1974 года произошла трагедия, которая подтвердила пророчество главного строителя этой серии.

                  «31декабря 1974 года из итальянского порта Кальяри вышел теплоход «Комсомолец Калмыкии» с грузом соды и арматурной стали. Возле острова Коваля произошло смещение груза на правый борт. Забортная вода стала прибывать в корпус судна. Сигнал SOS прозвучал в 15.26 минут и был принят береговой станцией. Однако… решили, что тревога была ложной. Аварийная система работала 20 минут. За это время 35 членов экипажа, кроме капитана - Сычева Николая Ивановича, покинули борт судна на лодках и спасательных плотах. Агония судна длилась 20 минут. Судно затонуло в 4 милях от берега. В течение 5 часов потерпевшие бедствие боролись с холодным морем. Восемь человек спасти не удалось. Вместе с судном ушел на дно и капитан…

Две основные причины гибели судов были в те годы - военный груз и желание перевыполнить план. За перевыполнение сыпались ордена и почести. Об обратной стороне медали – о риске для жизни - задумывались мало. Георгий Топалов, проработавший более 20 лет фотокором «Азовского моряка», не понаслышке знавший о многих подробностях морских трагедий, рассказал о некоторых. «Суда серии «Комсомольцев» - очень длинные, узкие, высокие, неустойчивые. Про них говорили: ««Комсомольцы» от тумана качаются. А у «Комсомольца Калмыкии» металл был на дне. Металл - типа прутов, смещается. Радиограмму дают: «План перевыполнен». Надо было отрапортовав, что снялся с якоря, выйти, встать на рейде акватории порта или за портом. Считалось бы все равно, что он уже в рейсе…».

Но судно пошло в открытое море. Пока остров прикрывал его, пароход еще плыл. А как только вышли из Кальяри, первая же волна положила его на бок. Судно начало разворачиваться. Но это же - не автомобиль. Пароход быстро не развернется. Вторая волна… Третья… Подали сигнал о кораблекрушении. Но те, кто его поймал, лишь рассмеялся: «Вот «Комсомолец» дает! Допраздновались до того, что сигнал бедствия подают. Не поверили. Дело-то было 31 декабря.

На судне служил электромехаником Леша Олейник. Свой жилет он отдал буфетчице. А когда шлюпка переполнилась, парень первым стал из нее выбираться. Было стрессовое состояние. А Леша начал петь песню… «В лесу родилась елочка». Ему стали подпевать. Потом, позже сказали, что эта песня воспринималась то ли как молитва, то ли как гимн. Позже, когда Олейника вытащили из холодной воды, подумали, что он мертв. Но, к счастью, парня спасли. «Капитан заперся в каюте, не ушел с корабля. Вины его не было – судно неустойчивое, груз плохо закреплен, металл такой, что перекатывается. Его бы не судили. Но честь для этого человека была выше, чем жизнь», - рассказал Георгий Топалов.»

Комсомолец Калмыкии.

Последняя погрузка
"Сухогруз прибыл в Кальяри 21 декабря 1974 года пришвартовавшись в порту, на западный мол (итал. molo di ponente). Экипаж состоял из 36 моряков, 5 из которых были женщины. Его груз был частично готов, особенно каустическая сода в металлических бочках лежала околомостового крана, а прутковая сталь была на подходе на другом сухогрузе из г. Генуя. Погрузка завершилась 30 Декабря таким образом: 1735 тонн каустической соды погрузили в трюм и 4939 тонн прутковой стали погрузили в твиндеки.
Крушение
Накануне новогодней ночи 31 декабря 1974 года во второй половине дня сухогруз «Комсомолец Калмыкии», сняв причал в итальянском портуКальяри (о. Сардиния), несмотря на шторм 6 баллов покинул акваторию курсом на г. Керчь, и уже через два часа судно вышло из-за прикрывавшего его с северо-востока мыса Карбонара (итал. Capo Carbonara), где утонул из-за перемещения груза.

Мыс Карбонара.
Спасательная операция
B 14 часов 45 минут, судно , лежащее на правом борту с креном 12 градусов подало сигнал бедствия SOS, половина спасательных средств оказались полузатопленными, с трудом экипаж сумел сбросить на воду одну шлюпку. Многие прыгали в море просто так, поскольку судно начало тонуть. В течение 40 минут до момента перемещения груза «Комсомолец Калмыкии» скрылся под волнами с его капитаном.
Радиолокатор порта Кальяри зарегистрировал SOS, на удивление спасательный персонал интерпретировал это, как новогоднее поздравление, и не предпринял никаких действий.
Около 18 часов, когда стемнело, девяти морякам на полуразбитой шлюпке удалось добраться до скалистого берега мыса Карбонара, один из них поднялся наверх к маяку, весь израненный о скалы и кактусы, он был встречен, вооруженными автоматами, людьми. Кое как, объяснившись со смотрителем и охраной, последние, наконец, поняли, что произошло и направили телефонограмму в Кальяри. Благодаря силе и мужеству этого моряка из Кальяри вышла спасательная экспедиция.


Страдания оказавшихся в холодной воде моряков растянулись ещё на два с половиной часа до прибытия на место буксир «Вигоре». В госпитале, куда доставили и живых, и мёртвых, дали заключение, что несколько человек погибили уже на спасательном буксире от асфиксии.
Список погибших
• Сычёв Николай (капитан)
• Маршаун Валерий (четвертый помощник капитана)
• Гурман Виктор (матрос)
• Груздев Виталий (электрик)
• Махно Николай (моторист)
• Матвеев Иван (начальник рации)
• Бакалейский Станислав (моторист)
• Букало Анатолий (токарь)
• Бунина Людмила (буфетчица)
• Поиски и обнаружение
Советский теплоход «Ромны», первым из азовских судов пришедший к месту трагедии, присоединился к итальянской поисковой операции, чтобы уточнить координаты утонувшего "Комсомольца Калмыкии". Поиск продолжался в девяти милях от мыса Карбонара, между островками Серпентара и Каволи (итал. isole di Serpentara e Cavoli), но судно не обнаружили.
В 2008 году профессиональный дайвер Стефано Мазала (итал. Stefano Masala) из г. Куарту Сантелена (итал. Quartu Sant'Elena), обнаружил утонувшее судно «Комсомолец Калмыкии», лежащее на правом борту на глубине 118 метров, недалеко от берега мыса Карбонара, где сегодня находится морской заповедник (итал. Area Marina Protetta di Capo Carbonara).
Расследование трагедии
В первое время ответственность за крушение была возложена полностью на капитана Николая Ивановича Сычёва и его экипаж за выход в море в нетрезвом состоянии. В дальнейшем выяснилось, что присутствие алкоголя в организме моряков, было последствием того, что при их спасении у них было сильное переохлаждение. При подъёме на борт буксира «Вигоре» им давали по несколько глотков виски.
По заявлению пострадавших моряков выяснилось, что слишком быстро велась погрузка в последние сутки, очень мало времени было, чтобы проверить надёжность крепления груза, особенно прутковой стали, поскольку как из пароходства, так и из самой Москвы были получены радиограммы об обязательном выходе в море 31 декабря. В результате судно вышло из порта с креном 6 градусов.
В 1980 году, прокуратура г. Кальяри завершила долгое судебное расследование трагедии, обвинив командира порта капитана Бруно Сассу в халатности, которая заключалась в несвоевременной и затянувшейся на долгие часы операции по спасению моряков, некомпетентности самого капитана порта, который вместо быстроходных катеров спасения с медицинскими работниками на борту, направил на место трагедии буксир «Вигоре», скорость хода которого значительного ниже и без медицинских работников"

Памятник погибшим.

 Ваня Матвеев, начальник рации, был мои другом…

Azov sea ore Leocadia

              А З О В С К О Е    М О Р Е



                                                            или





                                                   Л Е О К А Д И Я











                         Рассказ моряка





                    Давно уж это было, больше сорока лет назад. Мы пришли в этот порт на доковый ремонт. Но нашли ещё какую-то неисправность, и ремонт затянулся где-то на месяц с лишним. Я тогда уже был женат пару лет, но детей ещё не было. Но молодость, есть молодость. И я, с такими же молодыми, как я матросами ходил гулять, в свободное время от вахты. Если не ошибаюсь, вахту я стоял тогда ночную, с 00.00 до 04.00 и, соответственно, с 12.00 до 16.00.Но тут не об этом.

           

  В один из дней пошел я гулять вместе с одним матросом, Колей. И нам удалось познакомиться с двумя девушками. Пройдясь по центральной улице какое-то время вместе, мы разошлись по парам. Девушка назвалась Лилей или Лия, - сказала она, - как хочешь. И лишь некоторое время спустя она сказала, что настоящее её имя Леокадия. Я потом посмотрел – есть такое имя в Святках.

                   И мы начали встречаться. Но была зима, особенно не повлюбляешься.

А квартир посуточно тогда ещё не было. В гостиницу девушку привести было невозможно, вызывали милицию. Вот и приходилось гулять по улицам и сидеть на лавочках. Лия была очень приятной девушкой. Да и я, чувствовал, что нравлюсь ей. Мои шаловливые руки побывали у неё везде, но до секса дело не дошло. И вот почему.



                 Лия рассказала мне, что встречалась с парнем, пока тот не пошел в армию. Но, попав в армию, тот перестал ей писать. И Лия выскочила замуж за первого попавшегося парня, желая отомстить первому. Но семейная жизнь у неё не удалась, и они довольно быстро разбежались. А тут возвратился из армии первый. И не предлагая девушке свою руку, стал требовать в категорической форме, чтобы она стала с ним спать. Но она, по её словам, не согласилась.

                           Выслушав всё это, я пришел к выводу, что не стоит портить жизнь девушке ещё больше. Как я уже отмечал, я был женат, и разводиться, в тот момент, не собирался. Да и гулять по зимним улицам мне не совсем улыбалось, хотя Лия мне ну очень нравилась. Я вот и до сих пор, спустя много, много лет, не могу её забыть, хотя лицо её стёрлось из памяти.

                  А на тот момент я просто не пошел на очередное свидание. И так прошло около недели. Я, в очередной раз, с товарищами вышел в город. Зашли на главпочтамт по каким-то делам. И вот там я снова встретил Лию. Возникли вопросы, что понятно. Я что-то соврал. Но был вынужден назначить свидание на вечер.

                         Вечером, она, зачем-то, потащила меня к себе домой. Ее мама была дома. Пили чай, смотрели альбомы с фотками. Ну, а потом сидели в коридоре, зажимались. Без последствий, конечно. Затем пришло время мне отправляться на судно, с полночи у меня ведь была вахта. Вышли к автобусу, который вскоре подошел. Это была конечная остановка-окраина города. Я поднялся в ПАЗик и стою в дверях.
              Лия, вначале стояла и махала рукой. А потом, вдруг, заскочила в автобус, поцеловала меня и выскочила. Автобус тронулся. Больше я её никогда не видел. Но тот, внезапный, поцелуй до сих пор тревожит мою душу…

*                                                     *                                                      *

Lija, Lina, Leocadija

  Я помню много лет спустя,

     Зиму мягкую, руки прохладные,

       Горы известные места.

Когда той ночью звезды мерцали,

  И луна блестела в тишине,

     Стояли мы, слившись сердцами,

        И сказал я –«Помни обо мне!»

Четверть века прошло,

   Пролетели года,

     Вот и время ушло,

        Но я помню всегда.

Как ночью, с тобою простившись,

  В автобус сел я и тогда,

       Поцеловала, на ступеньку поднявшись,

           Повернулась,и,ушла навсегда.

    

Всё это было, было,

   С водой уплыло,

      Прости меня ты и пойми,

         Что испугался я твоей любви.

02.03.94 г.   23.00   for   Konstantine

                      Рассказ записан со слов капитана дальнего плавания Константина К. в порту Мариуполь, в июне 1993 года.

Azov,Black & other seas 5

А З О В С К О Е,

                 Ч Е Р Н О Е

                                  И

                      Д Р У Г И Е    М О Р Я – 5

                  Вспомнил, как в бытность мою 4-м помощником капитана на т/х «Дебальцево», к нам прислали капитан-наставника Клунникова С.

                 Тут надо уточнить, что в те, советские, времена, работникам пароходства давали возможность выходить в рейсы. Чисто для поддержки штанов. Они, в основном, ничего в рейсе не делали, но валюту получали, т.к. числились на различных должностях. Капитан-наставник, например, шел в рейс дублером капитана, а сошки поменьше, дублерами механиков, радистов и пр. Валюта шла также, как  и основному должностному лицу. Если рейс был без отоварки, то привозили чеки Внешторгбанка, а если удавалась отовариться, так ещё лучше.

             

Так вот в тот рейс, а мы шли из Жданова на Александрию, Сергея Клунникова (а он был знаменитым человеком, после его смерти ходил теплоход – Сергей Клунников) поселили в мою каюту. Она была довольно большая, а меня временно переселили в запасную. Она была рядом. И вот уже в море, после ночи капитан-наставник рассказывает, что он всю ночь не спал. Что такое, - спрашиваем. Да как заорала сирена, я подскочил, подумал, что что-то случилось, - рассказывает, - выскочил в коридор, а там тишина. Никто, ничего и никак. А ему забыли сказать, что изначально эта каюта предназначалась радисту. И в потолке, перед входной дверью вставлена сирена, соединенная с радиорубкой. И эта сирена так настроена, что если кто-то в обозримом пространстве дает SOS, или что-то похожее, то она срабатывает. Кто не знает, сигнал состоит из точек и тире -    …---…  , но есть куча вариантов похожих сигналов, например -  …---..- . То есть, похоже, но не СОС. А сирена срабатывает.

             Клунников в том рейсе много интересного на рассказывал. Он во время войны возил грузы из Америки по Ленд-лизу и так далее. Но мне запомнился рассказ его о курсантах с Дальнего Севера. Он какое-то время преподавал в Дальневосточной мореходке и в  неё поступили три курсанта с Севера. То ли чукчи, толи якуты, уж не помню точно. Они тогда поступали без экзаменов, как представители исчезающей народности.

           Поступили, начали учиться. Первый выдержал месяц, уехал домой. А у них у  всех русские имена и фамилии. Осталось двое. И вот ходят и ноют - Вот Ванька там юколу (Юкола — сушёно -вяленое мясо рыб или северного оленя, приготовляемое народами Восточной Сибири и Дальнего Востока. В некоторых районах юколу коптили над очагом или слабо засаливали перед сушкой.
Заготовляется для питания человека как консервы, удобные для длительного хранения и транспортировки, а также приёма в пищу без дополнительной обработки с возможностью есть на ходу во время длительных переходов. Хорошо утоляет голод, не вызывает жажды. Для приготовления используется мясо лососёвых пород, а также щука, сиг и т. п. Википедия) Часто готовится с душком.

жрет, а мы тут маемся.  Вскоре уехал второй, а потом и третий.

Кочевое бытиё оказалось им больше по нраву, чем все удобства.

             Ещё один случай произошел летом,наверное,1971 года. Я работал третьим помощником капитана на п./х «Василий Головнин».


Капитаном был Николай Белов. Я он нем рассказывал в более ранних очерках. Я был на вахте, это случилось около 22.00 в Черном море, на траверзе Евпатории. Впереди нас, на довольно небольшом расстоянии, шел маленький пассажир  «Аю-Даг».

            Смотрю, а с пассажира замигали прожектором в нашу сторону. Я сразу включил УКВ приемо-передатчик. Кричат, что у них ЧП, человек за бортом!




Помогите! Я дал три звонка, вызвал мастера (капитана) на мостик. Мы перешли на самый малый ход и включили прожектора. Был объявлен аврал и стали готовить шлюпку. Вот только капитан был как-бы в прострации. Вел себя неуверенно, дал команду готовить не мотобот, а весельную шлюпку…

            В отличии от нашего капитана, команда  «Аю-Дага» поступила очень профессионально. Они сразу же бросили круг со светящимся буйком.



Потом сделали циркуляцию и выбросили ещё один круг с буйком.

И, когда  наш прожектор нашел человека, то он держался за один круг и подплывал к другому.


Шлюпка с «Аю-Дага» подобрала его. Потом нам по УКВ рассказали, что это пассажир перепил и или нечаянно упал, или сам прыгнул в море… Наша шлюпка не понадобилась.

Salt trade

      C  О  Л  Ь  П  Р  О  М

                 1967


      




       Сольпром (Солевой промысел) находится на Сиваше, в углу между окончанием Арабатской стрелки и Крымского полуострова. Вряд ли он есть на обыкновенных картах. Соль там добывали естественным способом, выпариванием. Отделяются чеки, вода выпаривается, и бульдозерами сгребают в кучи.


А потом уже грузят или на баржи, или в вагоны. Известные чумаки в стародавние времена именно отсюда возили соль по Украине.
                     В 1967 году, когда я работал матросом на м/б «Ямал», на практике, буксир направили тягать баржу с солью из Сольпрома в Керченский рыбозавод.

                    Пришли в Сольпром, поставили к причалу баржу, сами пришвартовались к барже с морской стороны. Азовское море в этой части как слезинка, что очень удивительно. Везде оно очень мутное, т.к. мелкое. Дно было видно на глубину 8-10 метров. Ловили кучи бычков.

                   Ну, а я не рыбак, меня это не привлекает. Развлекался по своему. Перескакивал с борта баржи на мостик буксира и обратно. Сделал это несколько раз.

В очередной раз, когда я прыгал с борта баржи, у меня соскользнули руки с поручней буксира, и я грохнулся на главную палубу буксира. Это с высоты около четырех метров. Меня подняли, завели в столовую и тут я начал падать. Шок! Меня положили на диван, и дают нашатырный спирт. Болит вся левая сторона. Боцман удивляется, что я остался жив – голова упала буквально в сантиметре от мощной бронзовой трубки, выступающей из палубы на три сантиметра. Ну, видно, не время было умирать.

               

Работать я не мог и до Керчи лежал. А в Керчи сам с трудом добрался до больницы. Где пролежал неделю. Потом попросил больничный.

А врач говорит, - Принесешь акт формы Н-1,тогда и дадим. Я на буксир к старпому. А тот и говорит, - Дать тебе акт, это значит оплатить его из своего кармана. А я что, заставлял тебя прыгать? Кто виноват, что ты решил полетать? Потом добавил, что он мне поставил рабочие дни. На этом всё и закончилось.

                 Но нога у меня болела ещё долго. А надо было стоять вахту на руле. Палуба в рулевой рубке буксира была сильно наклонена к корме. А штурвал (рулевое колесо) был довольно большим




–более метра в диаметре.

Четыре часа выстоять было очень сложно. Благо, второй помощник, Василь Васильевич, с которым я стоял вахту, был любитель спиртного и на вахту приходил под шафе. Ложился в рубке на палубе и дрых.

Ну, а я, чтобы немного отдохнула больная нога, отворачивал градусов на тридцать в сторону моря, буксир уходил в сторону, я крутил штурвал назад и, заметив какой-то огонек на берегу, на какое-то время бросал руль и садился передохнуть на диванчик. Благо баржа сзади держала и не давала резко куда-то уйти.

А когда нос буксира совпадал с моим ориентиром, снова становился к штурвалу. После больницы я сделал на Сольпром ещё пару рейсов, а потом буксир направили в Измаил за понтонами. Ну, об этом в другом рассказе.

Shabelsk village or Grandfather Illarion

                                                                                           Mariupol-city




             Село Шабельск -4

                                                       или

                       Дедушка  Илларион

                 

          Я очень мало знаю о своем дедушке. Когда был маленьким, то, понятно, было не до истории. А когда подрос, то уехал в мореходку в 1964 году. А в июне 1966 моего дедушки не стало. По словам моей мамы, уже, будучи при смерти и, практически, не разговаривая, дедушка шепотом  неоднократно звал меня. Но меня никто не подумал даже уведомить о смерти моего дедушки.

         Мой дедушка был обыкновенным сельским жителем. Почти всю свою жизнь прожил в селе. Звали его – Илларион Гаврилович. Но в Шабельске до сих пор говорят на суржике. А тогда тем более такое имя  для селян было сложным. И деда называли просто – Варывон.

           Дедушка был 1895 года рождения. И, с началом Первой мировой войны, был призван в армию.

Была фотография его в какой-то форме с шашкой. Толи улан, толи драгун, сложно сказать. После войны дедушка

женился на моей бабушке Устинье Матвеевне.

И в апреле 1919 года у них родился первый ребенок – моя тетя Лена.

         Уже точно не помню, но были какие-то разговоры об участии деда в Гражданской войне. А семья какое-то время мигрировала по Кубани. А в начале 20-х годов осела в Шабельске. И уже в этом селе у них в 1923 году родилась моя мама Мария, а в 1926 году мой дядя Иван.

         До самой войны дедушка работал рыбаком в рыбацкой артели Шабельска.



Первый дом они построили не очень большой. Жилыми в нем были только две комнаты. И стоял он вдоль улицы Ленина. А к концу тридцатых годов был построен еще один дом, в другом  углу двора и уже торцом к улице Ленина. Этот дом был уже побольше. В нем жилых было уже четыре комнаты. Какое-то время жили на два дома.

           Тетя Лена перед войной вышла замуж за парня с хутора Водяная балка. Этот хутор находится между селами Глафировка и Шабельск. И перебралась к  нему. Но его призвали на войну, и он погиб под Сталинградом. Тетя Лена вернулась к родителям. Ей отдали старый дом, а все остальные стали жить в новом доме.  Как были устроены эти дома я рассказывал в более ранних очерках. Если кому-то интересно – посмотрите.

        По рассказам мамы они довольно сложно пережили войну. Бывало что и голодали. Мама рассказывала как они ели землю. В основном выручало Азовское море и рыба из него. Да ещё и то, что в Шабельске немецкого гарнизона не было. Заезжали иногда из Глафировки.

         А в 1944 году на фронт  были призваны сразу двое из семьи – дедушка и дядя Ваня. Дядя Ваня служил в обслуге при фронтовых аэродромах, а дедушка был денщиком при каком-то офицере. Дедушка с войсками побывал аж в Корее. Рассказывал, как корейцы едят собак и лягушек. Опять таки я был слишком мал, чтобы что-то запомнить из его рассказов о войне. Демобилизовали его в начале 1946 года. А дядя Ваня служил до 1949 года.

           После демобилизации дедушка какое-товремя работал рыбаком,



а затем уже по возрасту перешел на работу в колхоз. И, пока ещё были силы, работал конюхом при колхозной конюшне.








          А, после выхода на пенсию, в 1955 году, стал работать сторожем в разных местах колхоза.

          После возвращения из армии, дядя Ваня тоже стал работать рыбаком. Хорошо помню, как дедушка с  дядей Ваней вязали и ремонтировали сети.









Помню, как они неоднократно делали черную икру. Кстати, я  эту икру не любил, её в то время у нас было много.

         Тут уже немного подрос я,

и дедушка постоянно брал меня с собой. Помню, как он был пастухом и сторожем при МТФ (молочно-товарная ферма).










Мы вместе выгоняли на выгон коров и пасли их. Работал пастухом и сторожем при колхозном свинарнике.




Помню, как гнали сотни свиней на выгон и сторожили их там.

        Неоднократно, летом, я с дедушкой сторожил бахчи.





Спали в шалаше. Ну и много раз дедушка сторожил различные отделения колхоза, полевые бригады. Точнее постройки при этих бригадах. Оборудование и живность при них. Вот помню, как как-то ночью дедушка с напарником заметушились и куда-то

побежали. Оказывается, рожала кобыла, и они были как-бы акушерами.

           Работал дедушка в колхозе чуть ли не до самой смерти. Только в последние месяцы перед смертью не мог работать, лежал.

          Так рассказал я только о колхозной работе. А ведь было ещё и большое домашнее хозяйство. Корова, одна – две свиньи, гуси, индюки, утки и, конечно, куры.






И за всем этим надо было ухаживать и держать в порядке. Конечно, помогали и молодые. Но хозяин есть хозяин…

            Так уж получилось, что дети родились только у моей мамы. И я был старшим  и, понятно, самым любимым.

  Уже упоминал в более ранних рассказах о том, что дядя Ваня с женой взяли на воспитание племянника жены. И вот ему  досталось все хозяйство… А я даже никого из шабельских родственников не хоронил. Или не сообщали, или сообщали поздно…