The Past-5 or Babes

                                                                                   Mariupol-city

            Б Ы Л О Е – 5

                       или

                                                     детки

             Продолжение. Начало смотрите в    Былое-4.

                     Наших деток в то время наблюдала врач детской поликлиники Кучмий В.А.Мы до сих пор, с благодарностью, вспоминаем этого врача. Когда супруга выписалась из больницы, врач приходила каждый день и наблюдала дочку.

                   И вот, я рассчитываюсь из пароходства и перехожу в порт, а у дочки, которой всего около двух месяцев, начался нескончаемый понос и прыгает температура тела. Супруга в панике. А  Кучмий говорит, что это какая-то инфекция и надо срочно в больницу.

Оказалось, что у дочки стафилококковая инфекция – заразили в роддоме. И что делать? Я устраиваюсь на новую работу, супруга в больнице, а что делать с  сыном? Пришлось вызвать из Ейска моего отца. Он забрал сына и немного развязал мне руки.

               В учебном комбинате тогда обучались 45 дней, и все занятия проходили в дневную смену, т.е. с 08.00 до 17.00.Частенько отпускали раньше. И я летел в больницу. Опять пеленки- стирка, глажка и доставка их в больницу. Ну и продукты, конечно.

          

  А в больнице у супруги свои проблемы. Ребенок-то маленький и обычно таким детям уколы делают в головку, где хорошо видны вены. Супруге пришлось подраться с операционной медсестрой и категорически запретить ей уколы в голову. Но это ещё не все. Понадобился антистафилакокковый гаммаглобулин, которого в больнице не было. Ищите, - говорят, - иначе…

          

Я пошел в горздвавотдел к главврачу. С большим трудом выдали одну ампулу гаммаглобулина. А надо было пять ампул. Я сразу сообщил в Херсон тещё об этой проблеме. Ну, Херсон это областной центр. Теща подключила всех своих родственников и смогла купить недостающие четыре ампулы и передать мне их автобусом.

 Всего в больнице супруга с дочкой пролежали месяц.

             Как только дочке стало лучше, прекратился понос, супруга сбежала из больницы. Сбежала, потому что не отпускали врачи. А ей больничный лист был не нужен, она ж не работала до родов. Это было уже в апреле 1976 года. Спустя некоторое время привезли из Ейска сына.

          Дочка начала разговаривать в восемь месяцев. Припоминаю, как пришел я за ней в ясли. А ей было чуть более года. Спрашиваю, как там наша девушка? Вы знаете, - отвечает воспитательница, - красота! Она одна разговаривает, а остальные мычат. Вот так разговорилась, что и до сих пор не может остановиться!

        

Летом того же года решились мы на эксперимент. Говорим сыну,- Ты ж уже большой пять лет, а сестре нужно молоко, так что давай иди  в магазин за молоком. Если кто помнит, тогда в магазинах продавали молоко на разлив. Дали сыну бидончик из капрона с притирающейся крышкой и сказали, что если в ближайшем магазине молока нет, то иди в дальний. Это был магазин «Дружба», он находился где-то метрах в восемьсот от нашего дома.

          Сын вышел, а я за ним. Пять лет пацану. Идет, зыркает по сторонам, отвлекается. Я, где-то по середине пути, подошел к нему. Сказал, что иду на работу и сказал,чтобы он не отвлекался и шел в магазин. Подходит он к магазину, а там очередь за молоком человек семьдесят.

Очередь закрутилась в два кольца. Стал он в очередь, но стоит не спокойно. Пришлось снова подойти к нему и успокоить. Достоял он очередь, купил молока и направился домой. Тогда между магазином  «Дружба» и нашими домами был пустырь. Сейчас там рынок 17-го микрорайона.

        Идет сын через пустырь. И встретил какого-то пацана, чуть старше его по возрасту. И они начали играть. Смотрю, а бидончик с молоком уже летает по пустырю. Хорошо, что крышка у бидончика притиралась, молоко не разлилось. Пришлось мне снова подойти к мальчишкам, забрать сына и домой.

       Сын в школе учился так себе. В школу вызывали только папу раза два в неделю. До армии у нас с супругой не было ни одной спокойной минуты с ним. А вот из армии пришел уже совсем другой человек. Вскоре окончил академию - магистр.

              Дочка в школе училась хорошо. Я вообще к ней в школу не ходил. А супруга была всего пару раз. Потом сказала, что больше не пойдет. Дочь учится хорошо, а слушать сплетни за других учеников она не хочет. Фотография дочери была на доске почета до седьмого класса. Вполне могла претендовать на золотую медаль, но мы не стали её напрягать. В аттестате была всего одна лишняя четверка. Потом был институт.

           На данный момент у обоих наших детей по двое своих. Старшие – взрослые. А в мае прошлого года старшая дочь сына сделала его дедом…

Май 2015 года

The Past-4 or Babes

                                                                            Mariupol-city

                           Б  Ы  Л  О  Е  -  4

                        или

                                                    детки

 

                    Январь 1976 года. Я ещё работаю в Азовском морском Пароходстве. Супруга беременная вторым ребенком, дохаживает последние дни перед родами. Старшему сыну ещё не было и пяти лет.

                 Тут надо немного рассказать об этой беременности супруги. Она, понятно, наблюдалась у гинеколога.

И вот, в один из очередных осмотров, врач и говорит ей, - О, а у нас тут двойня! И все, супруга потеряла покой! Слёзы, невотрепка постоянная.  Зачем нам двое, - говорила, - один уже есть, его надо поднимать, и ещё двое!

А не в моей родне, не в её  двойни никогда не рождались.

               В общем, последние три месяца беременности был накал страстей. Пришлось даже сходить на рентген, там сказали – один ребенок. Но супруга все равно переживала вплоть до самых родов.

             И вот январский вечер. К нам пришла соседка со второго этажа, Нина Ч. И в это время во всем микрорайоне выключили, почему-то, свет. А тогда ещё не было веерных отключений. Что-то где-то поломалось.

               И вот мы все стоим на кухне, зажгли свечку. И супруга говорит, что у неё, кажется, начались схватки. Я говорю ей, давай вызывать скорую помощь. Она упирается, не хочет. Соседка её тоже уговаривает. Все равно упирается.

             Я решил все-таки вызвать скорую. А телефона у нас тогда ещё не было. Надо идти к телефону - автомату, это около двухсот метров. Иду, что делать. Подхожу к телефону-автомату,

а там наша соседка с третьего подъезда разговаривает со своим бывшим мужем, рыдает и просит его вернуться. А тот не хочет, судя по разговору, который я слушал. Постоял минут десять и понял, что это выяснение отношений надолго.

         Иду к другому автомату, благо было недалеко. Вызвонил скорую и вернулся домой. Скорая приехала быстро. Сына оставили у Нины, я сел в машину вместе с женой, поехали. Говорят, что едем на Левый берег в роддом. А это неблизко, километров пятнадцать, а то и поболее.

         Приехали в роддом, в приемный покой. Супруга уже разделась, стоит в рубашке. И тут дежурный врач говорит, - А вы неправильно к нам приехали, вам надо в третью городскую больницу, в роддом. Езжайте туда. Ну, мы спорить не стали, супруга оделась, и поехали назад. Это еще такое-же расстояние.

          В приемном покое супругу приняли около 22.00, и я ушел. Далее, со слов супруги, она почувствовала, что вот-вот родит. И сказала об этом дежурному врачу. Та рассмеялась, - Если к утру родишь, то хорошо. Супруга настаивает, - У меня вторые роды, я чувствую, что сейчас рожу. Врач с сомнением покачала головой, но согласилась посмотреть супругу и повела её в родильный зал.

       Только супруга влезла на родстол, как из неё выскочила наша дочка прямо в руки врачу. И та оказалась вся в крови. Она же не готовилась принимать роды и не надела фартук и все прочее. Весь белый халат оказался в крови.

       Я же троллейбусом добрался домой, забрал у соседки сына и мы легли спать. И только в шесть утра я пошел к телефону-автомату и позвонил в роддом.

Ваша жена родила в 22.15 дочку, - отвечают. Возвращаюсь домой и говорю сыну, что у него родилась сестричка.

       Я уже как-то замечал, что в Жданове (Мариуполь сейчас) у нас нет ни единого родственника. Так что вся организационная работа легла на мои плечи. То есть посещение роддома, а супруга лежала там с дочкой неделю, приготовление еды, стирка и глажка пеленок и т.д. и т.п. Я не работал, взял отпуск и отгулы. Но что-то надо было решать с работой.

         Выписали супругу с дочкой, пришла она домой. Но она сама не могла обслужить себя и двоих детей. Тем более что одна новорожденная. А мы жили на последнем, пятом этаже, в доме без лифта. В магазины, на рынки, понятно, ходил я. Ну и помощь по уходу за детьми.

         Когда закончились отпуск и отгулы, я работал в пароходстве. В основном нес вахту  на судах в судоремонтном заводе. Но долго это продлиться не могло. Меня, в конце-концов, направили бы на какое-нибудь судно. А супруга осталась бы сама с двумя детьми на пятом этаже, без какой-либо помощи.

        Я пошел в отдел кадров пароходства и попросил, временно, перевести меня  на какое-либо плавсредство в порт. А тогда было в порту несколько судов, которые обслуживали приходящие наши суда и иностранные, чаще всего на рейде. Рефрижератор, водолей и т.п. Да, в крайнем случае, я был согласен пойти работать на плавмастерскую. Там тоже были судоводители. Но получил в кадрах категорический отказ. Иди, - говорят,- на агломератовозы. Но, на агломератовозах работать ещё труднее, чем на судах загранплавания, только заработок намного меньше. Я ж уже возил агломерат на лихтере в 1969 году, и хорошо знал условия работы.

           Попытался найти работу где-нибудь в городе, безрезультатно. Судоводители в море элита, а на берегу – дворники. И я был вынужден рассчитаться из пароходства и перейти работать докером (т.е. грузчиком) в порт.

         В начале марта я перешел в порт и меня направили в учкомбинат, обучаться искусству перегрузки грузов в порту.

        Но тут случилось непредвиденное.

           Продолжение будет

Eysk or Native home-2

  

                                                                                            Mariupol-city

                            

                              Е  Й  С  К

                                                      или

  

                                                    Р о д н о й     д о м - 2

               Продолжение.

  Начало смотрите в – Ейск или родной дом.

             Так вот, перед нами встал вопрос, после вхождения в наследство, что же делать с родительским домом? Пускать квартирантов нельзя, они угробят уже довольно старенький дом. Дом ведь изначально был саманным, построенный в 1949 году. И только в 1953 году отец обложил его сверху кирпичом. По словам отца у него, при постройке не было средств и фундамент у дома очень хлипкий.

          Нанимать охрану – нет таких средств. Мы с женой решили, что дом надо продавать. Но брат уперся. Долго уговаривали, не соглашался. Тогда я говорю ему - делим дом пополам, официально. Я свою половину продаю, а ты со своей делай что хочешь. И тут он был вынужден согласиться на продажу.

         После решения данного вопроса, мы снова закрыли дом и разъехались по своим домам. Сразу было договорено, что брат с семьей приедет во второй половине июля. А до этого домом заниматься будем мы.

         Я и супруга взяли на работе отпуска и в начале июня, вместе с дочкой, приехали в Ейск. Надо было осмотреть дом и приготовить его к продаже. Осмотрели дом и пришли к выводу, что его состояние ниже среднего. Из-за слабого фундамента он начал проседать и по стенам пошли трещины. Даже по кирпичной кладке, в некоторых местах, были видны трещины.

        А  что было внутри! Когда мы стали рассматривать трещины и вскрыли штукатурку, то увидели в нескольких местах большие дыры между саманом. Да и так дом более десяти лет не приводился в порядок. Мама умерла в 1981 году, а до этого болела три года онкологией, так что ремонтом заниматься было некому.

         Начали искать стройматериалы, чтобы устранить хотя бы видимые недостатки. Но стройматериалы то нужны были специфические, которыми давно уже никто не пользуется. Глина и солома, а также белая глинка для побелки. Ну и краска. Но с краской проблем не было. А остальное пришлось искать. Но мы все нашли.

        Мы жили втроем во времянке, а занимались домом. Там ведь нужно было провести основной ремонт. Поднимались рано утром и до обеда работали. Затем послеобеденный отдых. После чего ещё два-три часа работали. А вечером выходили в город и приценивались к продающимся домам, чтобы определиться с ценой нашему дому. Отец, незадолго до смерти, сказал мне, что дороже 25 тысяч рублей мы его дом продать не сможем. Мы продали дороже. Но, об этом позднее.

               Теперь о самом ремонте.

Замесили глину с соломой и этим раствором забили все найденные дыры в кладке самана. Оставили все это сохнуть и принялись за остальные комнаты. Комнат в доме было четыре и пятый коридор, который служил и кухней. Полы мы решили не красить, они были в нормальном состоянии. Вскрывали негодную штукатурку и штукатурили заново. После высыхания все комнаты и кухню побелили.

             После дома мы перешли ремонтировать времянку, а жить стали в доме. Ну, во времянке всего-то две комнаты, так что там уже было легче. Параллельно я наводил порядок во дворе и в огороде. Все ведь заросло. Тяпкой намахался от души.

           После времянки стали красить ворота с калиткой и оконные ставни дома.

            К концу июня мы закончили ремонт и уехали в Жданов. Супруга пошла на работу, а я оформил второй отпуск и вернулся в Ейск, продавать дом.

            Сразу дал объявление о продаже дома. На следующий день проверил, висит ли объявление на городской доске объявлений. Все в порядке, висит. И стал ждать покупателей. Начали ходить люди. Разные люди. Мы сразу поставили цену-35 тысяч рублей. Цена была в пределах разумного, мы её сравнили с другими продающимися домами.

         Я выработал определенный график и указал его в объявлении. С утра и до 14.00 я дома, жду покупателей. С 14.00 до 18.00 я на пляже, купаюсь. С 18.00 до 20.00 снова жду покупателей. С 20.00 я уходил на променад в город.

        Людей смотрящих было много, но определенного покупателя не было. Где-то 25 июля приехал брат с семьей.

Я побыл ещё пару дней вместе с ними, а потом уехал в Жданов, на работу.

      После 20 августа брат прислал телеграмму, что есть определенный покупатель и чтобы мы приехали. Приехали, глянули на дом и ужаснулись. Пятна на стенах в доме и времянке, грязно… А мы ж всё вылизали.

      Покупателем оказался беженец из Баку, армянин Хачат-в Володя. Он покупал дом для каких-то своих родственников, тоже беженцев. Продали мы дом за 33.5 тысячи рублей. Сразу же поделили поровну. Загрузили в контейнер некоторые вещи, отправили его. Когда, в последний раз, закрывали калитку родного дома, позвали с собой домового. (Читайте - Ейск-8 или домовой)

        Все деньги, вырученные за родной дом, в нашей семье пошли в толк. Ничего не пропало. А вот у брата пропало довольно много денег. Он их оставил на сберкнижке и не смог забрать в связи с развалом Союза. Лишь лет шесть назад через каких-то хитрых предпринимателей, он смог получить толи 30% толи 40% от этих денег…

          А дом наш через год снова перепродался. Его купили переселенцы из Белоруссии. На данный момент из былых построек ничего не осталось. Стоят два новых дома…

  

апрель 2015   

Eysk or Native home

                                                                                      Mariupol-city

                    Е  Й  С  К

                                                 или

  

                                        Р о д н о й     д о м

              В ноябре 1989 года умер мой отец. А последние шесть лет своей жизни он жил с тетей Полиной. Приехав в тот же день в Ейск, мы с братом попросили эту тетю пожить в нашем доме до следующего лета, пока мы не войдем в наследство и не решим, что дальше будет с домом. Она, вначале, согласилась.

               Но потом мой братик (Царство ему небесное. Нет его уже), считая, что ему наследства не достанется (Он вообще, никак, не помогал отцу) нажрался водки и стал буянить. А мы с женой и дочкой остановились во времянке. И, когда мой братик попытался, в сильном подпитии, влезть к нам для выяснения отношений, я его просто выбросил во двор. Он ушел на улицу и появился только среди ночи.

            А я знал, что есть завещание и где оно лежит, отец мне, в свое время, показал. Наутро я достал завещание и зачитал его всем. Завещание было на нас двоих – меня и брата. Все в равных долях.

           Что повлияло на тетю Полину- поведение брата или отсутствие её в завещании, не знаю. Но она категорически отказалась жить в доме. И, после похорон отца, ушла к себе, в свои полдома, в другом конце Ейска. Но ключи от нашего дома она нам не отдала. А мы на это, тогда, не  обратили внимания. Не до того было.

              Мы закрыли дом и калитку и уехали по своим домам. Мы в Жданов (Мариуполь, ныне), а брат в Северодонецк. В декабре мы с братом  приехали,

организовали и отметили сороковины и снова разъехались, закрыв дом.

            Приехали мы с женой только числа 25 марта 1990 года, когда открылась навигация и пошел из Жданова  теплоход «Савона». Чего-то теплоход вышел из Жданова в 23.00 и пришел в Ейск около трех часов ночи. Понятно, что общественный транспорт не ходил и нам пришлось топать пешком.

          Пришли, открыли дом, а там страшная холодрыга! И не удивительно, всю зиму дом не отапливался. Ну что, я принес уголь и дрова и растопил печь. Но нагреть весь дом это ж непросто и не быстро. Печь разгорается, а мы с женой влезли под одеяло, чтобы как-то согреться.

         И вот, после семи утра, слышим, как возле дома остановилось какое-то транспортное средство и в калитку кто-то пытается войти. Я вышел – тетя Полина и трактор с кузовом. Что случилось?- спрашиваю.  Да вот, - отвечает, ошалевшая от неожиданности, тетя Полина,- я уголь хочу забрать. Ну, не ожидала она нас увидеть! Хотела втихаря спереть уголь, которого там было тонны полторы, если не больше.

         Естественно, я не разрешил ей ничего забирать. Как пожить в доме и присмотреть за ним полгода, так нет, а уголь  прискакала умыкнуть. Я сказал ей, что вопрос с домом еще не решен, вполне возможно, что кто-то из нашей семьи будет в нем жить, так что уголь и дрова нам понадобятся.

        Потом уже выяснилось, что она забрала почти все постельное белье и даже вилки и ложки. Супруга потребовала, чтобы она вернула посуду, так как нечем было даже перекусить. Что-то принесла.

         Мы побыли в доме пару дней и вернулись в Жданов. А 12 мая исполнялось полгода, со дня смерти отца, и нам с братом надо было входить в наследство. Мы приехали и довольно быстро все оформили.

Все проблемы с БТИ нам помогла решить наша двоюродная сестра Люба. Она раньше работала в БТИ начальником отдела и всех там знала. Понадобились наши с братом свидетельства о рождении. А мы их не взяли из дому. Ну, мне то было легче – сесть на «Комету», которая ещё тогда ходила, час двадцать и в Жданове, а вот брату в Северодонецк - добираться не близко.

           Пошли в городской паспортный стол. Оказывается - никаких проблем! Так как мы оба родились в Ейске, то нам сразу же выписали копии свидетельств о рождении. Паспорта мы предъявили, конечно. Дня два мы собирали бумаги и к нотариусу. А там тоже никаких проблем, так как есть завещание на нас двоих.

              В наследство вошли, но встал вопрос, что с домом делать дальше. Мы живем в Жданове, двухкомнатная квартира и уже сдали первый взнос на трехкомнатный кооператив. Оба  работаем, дочь в школе, ей было, на тот момент, четырнадцать лет, сын уже год как в армии. У брата та же история, только он с семьей жил в Северодонецке.

        

   Продолжение будет.