Eysk or destiny-2

                                                                              Mariupol-city







                                  Е  Й  С  К


                                                или


                                                     С У Д Ь Б Ы… -2




             Но, когда из армии возвратился Гена,

то был огромный скандал, который повлиял на всю дальнейшую судьбу семьи. Гене страшно не понравилось, что мама сошлась с мужчиной. Он уехал из Ейска и изменил своё имя, стал Гомерландом. А, со временем, он ещё раз сменил имя, стал Романом. Изменил и национальность. Из русского стал цыганом.

            Со своей мамой больше он, практически, не общался. Приезжая в Ейск, он останавливался у сводной сестры Любови Алексеевны, а к маме даже не заходил. Обосновался он в Кишеневе, работал в городском военкомате. В декабре 1962 года у него родился сын Михаил. Геннадий (Гомерланд, Роман) скончался от кровоизлияния в мозг в 1990 году. Его сына на похоронах не было. Он, будто бы, уехал куда-то в Россию. Поиски его, пока, не дали результатов.
            Если кто-то, из читающих этот рассказ, встречал или слышал о Михаиле Гомерландовиче (вряд ли такое имя есть где-нибудь ещё!), ему сейчас, если жив, 52 года, то прошу сообщить мне об этом в личку.
              После описанного выше скандала, Варвара Петровна ушла от мужчины и они с младшим сыном снова  начали скитаться по квартирам.

До тех пор, пока Варваре Петровне не подвернулась работа сторожем и уборщицей в детском саду возле Ейского Консервного завода. Там им дали маленький домик в две комнатки. Оттуда Анатолий ушел в армию. А после армии он уехал к брату в Кишинев.

Работал старшим мастером на заводе холодильников «Ярна». После развала Союза и различных беспорядков в Молдавии, он был вынужден выехать. Сейчас он, с семьей, живет в Германии, в Нюрнберге.
          Варвара Петровна, после детского садика, досматривала двух бездетных стариков. И дом этих стариков, после их кончины, достался Варваре Петровне. Скончалась 16 ноября 1989 года, через четыре дня после моего отца.
            Старшая дочь Алексея Андреевича, Любовь Алексеевна, родила двух дочерей Ларису в 1949 году и Татьяну в 1950 году от разных отцов.

Жила  в разных местах города Ейска и с разными мужчинами. В последнее время жила в центре города с младшей дочерью Татьяной. До пенсии работала начальником отдела в городском Бюро Технической Инвентаризации. Любовь Алексеевна помогла нам с братом, когда мы продавали отцовский дом в 1990 году. Потом мы с супругой неоднократно заходили к ней в гости, приезжая в Ейск. Ушла от нас  23.02.2009 года. А через три дня скончалась её младшая дочь, Татьяна.

Детей у Тани не было. Старшая, Лариса, жива и здорова. Двое взрослых детей.
           Моя бабушка, Елена Ивановна, во время войны жила со средней дочерью Агафьей и её четырьмя детьми. А после того, как мои родители построили дом, она перебралась к нам. И до самой смерти жила с нами. Помогала воспитывать сначала меня, а потом брата. Конечно, с братом ей уже было нелегко. Потому, что ей то уже было 72 года, хоть и была бабушка довольно подвижной. Но ведь годы то берут своё. А брат в младенчестве был довольно крикливым. Вот припоминаю, брат лежит в люльке и орет. Так бабушка Лена положила ему на глаза по пять копеек, - Спи, такой-сякой!
           

Она могла шить, но только вручную, без швейной машины. Первые рубашки нам с братом она шила сама. Была очень набожной, постоянно ходила в церковь. И частенько брала меня с собой. Так что я знаю с детства все церковные обряды, так как бывал на всех церковных праздниках, вместе с бабушкой Леной. Кроме церкви она постоянно ходила в гости. Чаще всего, что понятно, к своей дочери, моей тети Гане. Бывала и у внучки, Любови Алексеевны и у невестки Варвары Петровны. На западном краю Ейска, Форштадте, жила её родная  сестра, баба Мурайка (то есть Муравьева), как мы её звали. И у нее она частенько бывала. И вот, наверное, зимой 1965 года, она шла от родной сестры с Форштадта, домой. На какой-то улице поскользнулась, упала и ударилась головой о край дома. Инсульт. У неё паралич отобрал правую сторону тела. Ходить она не могла, лежала, мама за ней ухаживала. Ушла от нас в августе 1966 года. Кстати, ее сестра прожила 93 года, а двоюродная так более ста лет.
         К моей родной тете Гане я перейду чуть позже, а пока расскажу о своей сводной сестре, Надежде.
        Надежда родилась в 1938 году в предыдущем браке моего отца. То есть она была на десять лет меня старше. Но, как ни странно, я её не знаю совсем. Никогда с ней не общался, хоть жила она в полутора кварталах от нашего дома. Видел её только один раз. Моя супруга показала мне её в Ейском Горисполкоме. Она была сильно похожа на отца. Говорили, что её сын тоже похож на нашего отца. Что интересно, ни я, ни мой покойный брат на отца не похожи. Только у моей дочери есть что-то от дедушки.
         Надежда работала в БТИ в отделе, которым руководила Любовь Алексеевна. Отец наш неоднократно приходил в отдел, но с дочерью не общался. Пусть она первая ко мне обзовется, - говорил он. А Надежда ждала, чтобы отец к ней обозвался. Так и не общались. На похоронах отца её не было. Скончалась в декабре 2005 года.


             Продолжение будет.


              июнь 2015

Eysk or destiny...

                                                                              Mariupol-city

                                  Е  Й  С  К

                          или

                                    С У Д Ь Б Ы…

                 Хочу вкратце рассказать  о родственниках по линии отца. Что-то, мельком, я уже рассказывал ранее, но тут хочу рассказать  подробнее. 

               Начну со своей бабушки, матери моего отца, Елены Ивановны.

Она была 1881 года рождения. Первый раз она вышла замуж за Андрея Ш-ва. И родила ему двух детей, Алексея,1904 года рождения и Агафью (Ганю) 1906 года рождения. В моем детстве поговаривали, что у бабушки Лены были ещё дети от первого мужа, но они все умерли в младенчестве. Ориентировочно в 1910 году первый муж бабушки, Андрей, умер, довольно молодым. Наверно в 1911 году бабушка вышла замуж за Ивана П-на и в 1913 году от этого брака родился мой отец, Василий Иванович.

           У моего дедушки Ивана П-на от предыдущего брака было трое детей - Евдокия, Анна  и Павел. Все они родились в начале двадцатого века. Павел был, кажется 1906 года рождения. Отец родился в станице Ново-Щербиновской и, какое-то время, они жили там. Отец рассказывал, что им, почему-то, небольшое время пришлось жить с детьми его отца от первого брака.

          Мне вот  запомнился один эпизод из рассказов отца. Говорит, сидим мы все, четверо, в доме. А галоши только одни. Вот кто-то один выходит во двор и гуляет там. А остальные ждут своей очереди, чтобы одеть галоши и тоже немного пройтись по двору.

         Затем первая жена моего деда вышла замуж за армянина Бардакьяна, и они всей семьей выехали сначала в Турцию, а потом во Францию. Я так понял, что мой дядя Павел взял армянское имя и фамилию, так как письма, которые, в начале шестидесятых писал отец адресовались Вартану Бардакьяну.

         Дядя Павел и его сестра Евдокия осели во Франции, а вторая сестра Анна оказалась, кажется, в Латинской Америке. Во время войны дядя Павел был на территории СССР, уж не знаю, как он тут оказался. В Уфе он встретил женщину, Валентину и женился на ней. Взял он её с дочкой, своих детей у него, будто-бы, не было. По окончании войны его, как подданного Франции, выслали вместе с семьей. И он обосновался в городе Валансьен во Франции. На момент переписки с ним, у него, будто бы, была обувная фабрика. То есть он  был владельцем фабрики.

           Я как-то уже отмечал, что из-за этой переписки, мне довольно долго не открывали визу за границу.

           У тети Дуси были дети, а вот кто и сколько, не знаю. Все письма из Франции и фотографии забрал мой брат. А брата уже нет, да и в Северодонецк добраться невозможно. Война. А за вторую тетю, так вообще ничего не известно.

         В 1966 году нам сообщили, что дядя Павел погиб. Его, будто-бы, сбила машина, когда он ехал на велосипеде. Когда я приехал в отпуск из мореходки и проанализировал это письмо, то нашел в нем много нестыковок. Но, на письма отца во Францию, больше никто не отвечал. Вполне может быть, что эту переписку закруглило КГБ, которое в те времена перлюстрировало все письма из-за границы и в заграницу. А тут письма какому-то армянину из маленького городка из глубинки России. Хотя дядя Павел собственноручно написал одно или два письма. Писал он плохо, с ошибками, букву З писал с хвостиком, как у буквы У. Подписывался – Павел П-н. Остальные письма писала его знакомая, хорошо владевшая письменным русским.

            Теперь перейдём к детям моей бабушки от первого брака. Старший сын, Алексей Андреевич, женился в начале двадцатых годов прошлого века.

В этом браке родилась  в 1926 году его старшая дочь, Любовь Алексеевна. Но дядя не долго жил с первой женой, разошелся. И вскоре женился на Варваре Петровне, которая была на  девять лет его моложе. В этом браке у него родилось два сына. В 1933 родился Геннадий, а в 1941-м, за два дня до начала войны – Анатолий.

         Дядя Алексей работал перед войной председателем колхоза. И его семье, во время оккупации, пришлось прятаться на хуторе. А дядя ушел на фронт. Под Сталинградом он горел в танке и потом около года лежал в госпитале в Новосибирске, лечился. После госпиталя, в 1944 году, в ноябре, он ненадолго заехал к семье. После этого снова на фронт.

          Мой отец встречался с братом незадолго до его гибели.

По словам отца, Алексей, на трофейном мотоцикле, приехал в часть, где служил отец (дело было в Польше) и, договорившись с командиром, забрал его. Батя рассказывал, что брат привёз его в какой-то шикарный дворец. Пару дней они общались.

        А 20 января 1945 года дядю, а он был офицером, застрелил немецкий снайпер. Это было в городке Гонгравец, кажется так. Его младший сын, Анатолий, уже в семидесятых годах, розыскал могилу отца и несколько раз ездил туда.

       Варвара Петровна с детьми переехала в Ейск. И там они скитались по квартирам. Где-то в году 1950-м. её старшего сына Геннадия призвали в армию. Пока Гена был в армии, Варвара Петровна встретила мужчину и сошлась с ним. Семье стало жить полегче.

Продолжение будет.

июнь 2015

        

Shabelsk village or my family

  

                                  Mariupol-city

              Село Ш А Б Е Л Ь С К

                       или

                    М ОИ    РО Д Н Ы Е

               В некоторых предыдущих очерках я рассказывал, что практически всё детство, точнее свободное время своего детства, я проводил в селе Шабельск у своих родственников по линии мамы. Тогда там проживала довольно большая семья. Дедушка Илларион Гаврилович, бабушка Устинья Матвеевна, их дети - старшая Елена и младший Иван со своей супругой Ниной.

           На моей памяти, тетя Лена жила, вначале, в старом доме, стоявшем в левом углу двора, это если со двора смотреть на улицу. Тетя Лена перед войной вышла замуж

и какое-то время жила на хуторе Водяная балка. Этот хутор находился между селами Глафировка и Шабельское.

       Нет его уже. Даю два комментария из Интернета –

  

         Водяная балка

Когда-то, до середины 70-х гг. здесь был небольшой хутор в 12-15 дворов. Местное население занималось в основном ловом рыбы в море сетями (браконьерством). Сейчас на месте хутора ничего нет. Старики умерли, молодежь живет в с. Глафировка. А жалко, место было тихое и заповедное…

  04 мая 2013 

Тут бы Вася из Краснодара  

Кто такой умный? Откуда взял, что на хуторе жили браконьеры? Там жили рыбаки, которые работали в рыболовецком колхозе. Мой отец там работал. Я там жил до 1975 года. А хутор перестал существовать не в середине 70-х, а в середине 80-х. Короче, ты тупой!!!

         Продолжаю рассказывать о своей тете Лене. Ее муж погиб под Сталинградом. И она вернулась к родителям в Шабельск и ей отдали старый дом. В нем были две комнаты жилых. В одной, побольше, стояла печь, а в другой, поменьше, была спальня. А с другой стороны дома была кладовка и погреб.

Где-то в конце пятидесятых годов этот дом снесли, а на его месте дедушка и дядя Ваня построили новый домик. В нем тоже две жилых комнаты и сени. В нем она прожила всю оставшуюся жизнь.

                  1964 год.Я возле домика тёти Лены.

Замуж тетя Лена больше не выходила. Хотя, конечно, к одинокой  женщине заглядывали мужики. Работала она в колхозе в садоводческой бригаде до пенсии.

Тетя Лена была довольно активной женщиной. В Ейск так она довольно часто приезжала, пока были живы мои родители. Да и к нам, в Мариуполь она приезжала не раз. В частности, была на свадьбах обоих наших детей. Постоянно присылала нам посылки с продуктами, хоть мы и не просили. Помню, как-то, прислала посылку, а в ней конфеты и засыпаны подсолнечными семечками, все слиплось.

За тетю Нину, жену моего дяди Вани, я вообще почти ничего не знаю. Знаю только что она родом из Крыма, Алупка. Они поженились сразу после войны, и дядя привез её в Шабельск. Детей у них не было. Почему – не знаю. Ходили какие-то слухи, но это только слухи. В Ейск она приезжала, но только с тетей Леной. А к нам не приезжала никогда. Работала в колхозе в огородной бригаде до пенсии. В конце пятидесятых годом они с дядей Ваней усыновили младшего сына её родной сестры, Валерия. Ему было всего три года.

Дядя Ваня в армию был призван в 1944 году, он был 1926 года рождения. Служил  механиком в  обслуге на военных аэродромах. Но участника войны оформить не смог или не захотел. Это надо было ехать в районный центр, в Старо-Щербиновку, и там оформлять. Он не поехал. А вот его старшая сестра, тетя Лена, поехала. И оформила себе пособие на потерю кормильца, т.е. погибшего мужа.

Как я уже ранее рассказывал, дядя Ваня после армии работал, сначала, в рыболовецкой артели. А потом перешел в колхоз и работал там, в разных местах до пенсии. Хотя, в последние годы, перед пенсией, он уже довольно сильно выпивал. И его перекидывали с места на место. В основном сторожил различные объекты.

Пил он, практически, круглосуточно. Он делал сам себе самогон из томатов. Но, я так понимаю, это пойло не успевало созреть. Пил брагу. Но ему хватало. Выпьет за столом. Тут же сидя, засыпает. Просыпается через некоторое время и начинает гонять по двору жену и сестру. Бывало, что и с топором гонялся. Где-то с весны 1990 года он заболел. Что-то у него было с правой ногой. Какая-то глубокая закупорка вен. Положили в районную больницу в Старо-Щербиновке. Мы с братом, летом того же года, когда продавали родительский дом, заезжали к нему в больницу, по пути в Шабельск.

Осенью того же года, врачи не смогли ему вылечить ногу и отрезали её. Потом он все время лежал. Купили, конечно, костыли, но он так и не смог встать на них. А  1 февраля 1991 года умер.

Остались две тети.

Ну, они как могли друг друга поддерживали. Питались вместе. Какое-то время им помогал двоюродный брат Пётр. Но потом он тоже спился, и помогать стало некому. Приемный сын тети Нины, Валера, женился и уехал в другое село, где-то за Краснодаром. Иногда приезжал, но только летом, с друзьями, чтобы покупаться в море. Да ещё умудрился забрать у матери телевизор.

Перебрался он в Шабельск уже после смерти тети Нины. В позапрошлом году брат был в Шабельске и заходил во двор нашего деда. Валеры не было, его жена показала брату новый дом, построенный на месте старого дома.

А его приемная мать (он её считает настоящей мамой, с родной не общался) после смерти тети Лены в 1997 году, жила сама ещё восемь лет. Мы, как-то, заезжали на полчаса к ней. Ну что, все постройки перекошены, в туалет страшно зайти, можно провалиться…

июнь 2015

Severodonetsk or brother-4

                                                          Mariupol-city

             С  Е  В  Е  Р  О  Д  О  Н  Е  Ц  К

                                        и л и

                                                          Б Р А Т – 4

Окончание. Начало смотрите в- Северодонецк или брат 1,2,3

                 В июне 1997 года умерла наша последняя близкая родственница, тетя Лена. И мы с братом поехали на похороны. Эта поездка описана в рассказе-Порт-Катон. Так что повторять не буду.

                 По возвращению в Мариуполь, мы с супругой взяли брата в оборот. По поводу его алкоголизма. И уговорили его провести сеанс лечения в специальной клинике. Он согласился. Понятно, что всё за наш счёт.

                Начали лечение. Мы с супругой не оставляли его одного ни на одну минуту. В клинику ездили вместе с ним. Если я был на работе, ехала супруга. Компьютерная диагностика показала, что у него уже поражено 65% мозга. Но, по словам врача, это много, но не критично. Есть шанс на выздоровление. Весь курс длился чуть более недели. Закодировали на три года.

                 Потом он снова уехал в Северодонецк. Какое-то время не пил. Но потом снова его окружение сорвало кодировку. Ну, не нужен был, он им, в то время, трезвым!!!!!!! И не понимали люди, чем всё это может кончиться. Все делалось во имя своих, каких-то мелких, сиюминутных, потребностей.

            В апреле 1998 года, мы решили, на время, прекратить торговлю. Но, у нас оставалось довольно много товара. И мы вызвали в Мариуполь брата с семьей. Он, его жена и две их дочки приехали сюда на  их Волге ГАЗ-21.Наша дочка, с семьей, уехала на лето в сельскую местность, а её квартиру мы, бесплатно отдали брату с семьей. Это в нашем же доме, только в соседнем подъезде.

           Кроме товара, мы им дали еще и деньги на раскрутку. Доллары. А моя супруга повезла  жену брата в Одессу на оптовый рынок и показала, как надо отовариваться. Но все наши усилия пошли прахом. Они пролетели полностью. Есть, конечно, причины, мы то люди опытные и  нас обмануть невозможно. Но я не буду тут описывать эту довольно странную и неприятную историю. Скажу только, что уехали они не попрощавшись. А уж благодарить нас так никто и не подумал. И брат продал тут свою старезную Волгу. Довольно долго, после этого, мы не общались.

           Лет десять назад жена брата стала ездить в Москву на заработки. Она работала домработницей у богатых людей. Зарабатывала не менее тысячи долларов в месяц. Она попыталась и брата привлечь к работе в Москве. Одну зиму так он сторожил дачу известного кинорежиссера П.Тодоровского. Но потом категорически отказался. И вернулся в Северодонецк. Один.

          Его старшая дочь вышла замуж и жила в России, в Чертково. Младшая же дочь училась в Киеве. Жена в Москве, большую часть времени. Она могла приезжать только на небольшой промежуток времени. А, в основном, брат был один. Ну и что он делал? Я думаю, вы догадались.

  Он, конечно, прирабатывал, но все деньги уходили в магазин. В общем-то, неплохие деньги он зарабатывал. По моему совету он стал ремонтировать и перетягивать мебель. Так как фотография, о которой я упоминал выше, стала убыточной. А он был талантливым во всем. Он сам кроил и шил для мебели обивку. Да он и брюки себе сам шил.

          А теперь перейдем к финалу. На фоне всего вышеописанного, его характер изменился к худшему. И, по-моему, у него появились признаки психического нездоровья. Особенно в нетрезвом виде. А трезвым, в последнее время, он бывал редко. Я так запретил ему звонить мне в пьяном виде. Он только иногда разговаривал с моей супругой.

             В его семье обстановка накалилась до края. С ним несколько раз беседовал участковый инспектор. А потом, когда он не явился по очередной повестке, его дело передали в cуд. Это было в июне 2013 года. Он страшно волновался, боялся, что его посадят. Но его только оштрафовали на небольшую сумму. Я позвонил ему сразу после суда. А он говорит, что плохо чувствует правую сторону тела. Я сразу понял, что это инсульт и заставил его вызвать скорую помощь. Какое-то время он лечился и не пил. Но в сентябре снова сорвался.

          В 2014 году, на фоне начавшихся военных действий, он решил поехать в Россию. Какое-то время побыл в Чертково, а потом обратился к властям, чтобы ему дали статус беженца. Его отправили в Волгодонск. Там он пробыл какое-то время и их перевезли под Краснодар. Около месяца он работал, сторожил магазин в небольшом городке. Потом не выдержал, сбежал. Заехал в Ейск на пару дней и вернулся к дочкам в Чертково.

       Но, по словам его жены, жить с ним было невозможно. И она отправила его в Северодонецк. Одного. Когда она рассказа нам по телефону, сколько он выпил за два последних дня, мы были в Ужасе! Пять бутылок водки и около десяти литров пива, если ей можно верить. Я тогда сразу же сказал супруге, что ему не долго осталось.

            Где-то 22 декабря 2014 года я с ним разговаривал по телефону. Он сказал, что у него, наверное, был ещё один инсульт, по ощущуниям. Но лечиться он и не думал. Продолжал пить. Около 20-го января ему из Москвы дозвонилась его жена. Он сказал ей, что подыхает и попросил прислать к нему младшую дочь. Но та в серьёз не восприняла слова брата. Пыталась уговорить его ехать в Чертково. Но он ответил, что не доедет. И прекратить пить он уже не в состоянии.

        25 января, после шести вечера нам дозвонилась младшая дочь брата из Чертково. Сказала, что соседи нашли брата в прихожей квартиры, он лежит с открытыми глазами и открытым ртом. Одна рука синяя. Мы перезвонили их соседке по подъезду, та подтвердила и сказала, что уже два часа ждут скорую помощь.

      Я так понимаю, что брат умер на ходу, переходя из кухни в ванную, и падал уже мертвым в коридоре. По словам соседки, был включен свет в кухне и коридоре и был зажжен газ на газовой плите. У них не было отопления, согревались газом.

          Милиция написала, что он умер 23-го января. А я считаю, что 24-го, около восьми часов вечера. И вот почему.

          По словам младшей, дочери брата, именно в это время, около 20.00 24 января начались странности. Вдруг, ни стого, ни с чего, начала сильно кричать её дочка, которая стояла в манеже и игралась. Её долго не могли успокоить, вызывали скорую помощь. Ее дочке было всего полтора года. И брат её сильно любил. Только ее, остальных он…

          Девочка стояла напротив зеркала в Чертково, и он упал тоже напротив зеркала в Северодонецке, в прихожей своей квартиры. Это какая-то мистика. Может, он подумал о внучке в последнее мгновение, а может, она, каким-то образом, увидела в зеркале, как дедушка умер…

 На следующий день старшая дочь брата была  уже в Северодонецке. Она организовала похороны, а через день из Москвы приехала его жена.

           Мы смогли послать только деньги. Поехать невозможно. Идут военные действия до сих пор…

июнь 2015

Severodonetsk or brother-3

                                                                                    Mariupol-city

             С  Е  В  Е  Р  О  Д  О  Н  Е  Ц  К

                                        и л и

                                                          Б Р А Т – 3

                      Продолжение. Начало смотрите в Северодонецк или брат 1,2.

             Понятно, что все время брат с женой задумывались о своем жилье. А в те, советские времена, с жильем было туговато. Даже те, у кого были деньги, с трудом могли что-то купить. А так надо было на своем предприятии становиться  в очередь на получение квартиры. В общую очередь или кооперативную. В общей очереди люди, бывало, стояли лет по двадцать, а вот кооперативная продвигалась немного быстрее.

           Но брат, к тому времени ему перевалило за тридцать лет, постоянно нигде не работал и ни о каких очередях на квартиру речи быть не могло. А его жене так тем более.

         И вот, он каким-то образом, узнал, что военнослужащим-сверхсрочникам можно получить кооперативное жилье. Но это, в основном, касалось офицеров и старшин, которые прослужили по много лет. А он, на тот момент, прослужил всего четыре года, не считая службы в армии, и шансов, практически, не было. Но он решился и записался на прием к генералу, который курировал их ансамбль.

          Тот его принял, разговорились. И выяснилось, что этот генерал  наш земляк, то есть тоже с Кубани. Он сказал, что неоднократно смотрел и слушал выступление брата и похвалил его. И, на прощание, сказал, что попытается что-нибудь для него сделать.

         Через несколько дней брата вызвали в административную часть. И сказали, что он может получить кооперативную квартиру, но только ему надо выбрать регион СССР, где он хотел бы жить. И предложили несколько городов в Средней Азии (Казахстан, Узбекистан, Таджикистан) и один город на Украине-Северодонецк. Ну, в Среднюю Азию он явно ехать не хотел, выбрал Украину.  «Брат уже давно живет в Жданове, все же поближе.»  Но что это за город-Северодонецк, никто не знал.

         В 1986 году брат поехал с в Северодонецк. И увидел этот небольшой городок. Городок как бы спутник огромного химического комбината «Азот», который выпускал удобрения, клей ПВА и ещё много чего. Большая часть жителей работало на этом хим. комбинате.

        Брат получил квартиру в уже построенном доме. Трехкомнатная квартира  на третьем этаже пятиэтажного дома. Квартира хорошая, все комнаты раздельные, с лоджией и балконом. До центра города, если пешком – полчаса. Остановка троллейбуса – в пяти минутах ходу.

       В Германии брат с женой купили для своей квартиры кожаную мягкую мебель (диван и два кресла) и телевизор, кажется,Grunding. Ну и всякую мелочь, как-то постельное белье и прочее. Все это отправили в Северодонецк, перед тем как у них закончился срок контракта.

         По приезду, брат устроился преподавателем в местное музыкальное училище. Но преподавал он не балалайку, а что-то общее. Кажется историю музыки.  Исполнителем он больше никогда не работал. Его жена не работала. Осенью она забеременела и в конце мая 1988 года родила младшую дочь.

         Брат работал в училище и ещё где-то подрабатывал, а его жена ухаживала за детьми. Постепенно выяснилась, что их младшая дочь имеет проблемы со зрением. Не буду детализировать, не о ней речь. Уточню только, что она до сих пор инвалид детства по зрению, получает пенсию. Супруга брата, до выхода на пенсию получала пособие по уходу за инвалидом детства.

        Ещё в Германии брат получил талон на внеочередное приобретение автомашины,  «Жигули», конечно. Но денег у него на покупку не было, и он нашел другой выход. Он продал этот талон. На вырученные деньги купил себе подержанный Запорожец ЗАЗ-968.

Ну, подержанный есть подержанный. Какое-то время машина ездила, а потом начала ломаться. Но, летом 1990года, когда мы продавали родительский дом, он с семьёй приехал в Ейск на этом Запорожце. Помню, как мы ездили на этой машине в Шабельск. Тогда там были живы две наши тёти.

               Как я уже сказал, машина начала ломаться, отремонтировать он её не сумел или не захотел. Бросил прямо на улице. В очередной приезд в Северодонецк, я видел этот Запорожец, стоявший у забора, полусгнивший. Потом он как-то приехал сюда, в Мариуполь и купил на авторынке старую Волгу ГАЗ-21.

Ещё 1960 года выпуска. Погнал её в Северодонецк, но оформить на себя не смог. Заелся в МРЭО с гаишниками, и они сказали, что перебиты номера. Пришлось ему приезжать опять в Мариуполь, находить продавца и переоформить машину на меня. А я уже выдал ему доверенность на вождение этого старья. И на этой рухляди он долго не ездил.

Но, об этом позднее.

              В 90-х годах прошлого века брат уже не только выпивал, а начал злоупотреблять спиртным. А на этом фоне его и так не простой характер портился все больше и больше. Ему пришлось уволиться из музыкального училища из-за конфликтов с директором училища. На все просьбы директора сделать что-то брат отвечал резким отказом  и т.д. и т.п. В связи, с чем он недобрал совсем немного преподавательского стажа для досрочного выхода на пенсию.

             Начались конфликты в семье, которые, со временем, переросли в нечто большее.

              Как я уже рассказывал в более ранних очерках, мы с 1993 года по 1997года ездили за товаром в Северодонецк. Брали там для продажи клей ПВА, отбеливатели и всякие хозяйственные товары. Останавливались, конечно, у брата. Сразу скажу, что мы оплачивали свое пребывание в их квартире. Не деньгами. Мы привозили с собой еду и два дня всех кормили. В основном дефицитными продуктами. В частности, несколько раз привозили красную рыбу и брат варил из неё уху.

Ну и подарки детям, соответственно. Обычно мы приезжали во второй половине дня, ночевали, а на утро делали объезд магазинов и рынков. После обеда уезжали на Мариуполь. Это было раз в две недели.

         Наверное, в 1995 году, в очередной приезд за товаром, я увидел, что состояние брата очень плохое. Алкоголь сделал свое дело, с психикой у него было совсем плохо. Мы посадили его в машину и увезли в Мариуполь. Тут купили ему лекарство от алкоголизма, и уговорили его выпить всю упаковку. Он согласился, начал пить при нас и уехал в Северодонецк.

         Но, его окружению, в то время, почему-то не нужно было, чтобы он бросил пить. И, общими усилиями, его сорвали с кодировки.

        После увольнения из музыкального училища, брат начал ездить по селам, в основном по российским, и фотографировать школьников, да и простых селян тоже. Они вдвоем с другом фотографировали, привозили пленки в Северодонецк и сдавали в лабораторию. Там их обрабатывали,  печатали снимки. Со снимками они снова ехали по селам и отдавали заказчикам. Поначалу они зарабатывали неплохие депньги. Ну, а потом появились конкуренты. Да и местные, российские, тоже начали их прижимать. Даже били, как-то.

           Будет продолжение.

июнь-2015